Всерусский собор.—2005.--№2

Чеслав Кирвель

ВЕСТЕРНИЗАЦИЯ "ЧЕРЕЗ КОЛЕНО": РАДИКАЛЬНОЕ ЗАПАДНИЧЕСТВО КАК ЗЛОЙ РОК ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОГО МИРА

Волей исторической судьбы славянские народы географически оказались в серединном положении между Западом и Востоком. Этой географичес­кой спецификой славянского мира предопределено слишком многое, что­бы её не замечать и не учитывать. Промежуточный статус славянства между Западом и Востоком, Европой и Азией, его «местоположение» и «месторазвитие» на границах двух миров породило феномен погранич­ной, переходной личности. Славянство практически в течение всей своей истории оказывается своеобразным заложником цивилизационных полюсов мира — отсюда все изгибы и зигзаги его истории, особый драматизм его судьбы. Постоян­но воспроизводящийся модус переходности — это крест славянского культурно-исторического типа. Ни Запад, ни Восток никогда не исчезают из исторического горизонта восточного славянства, и всякая натурализация славянства, особенно восточнославянских народов, то ли на Востоке, то ли на Западе, всегда оставляет впечатление неполноты, незаконченности и несовершенства. Переменчивость и амбивалентность, бремя неокончательных решений — неизменные спутники исто­рии славянских обществ. И здесь особенно значимо по своим последствиям то, что элиты славянских народов редко бывают «у себя дома». Они все время «в пути», в дороге, в поиске, в бесконечном метании из одной крайности в другую. Это особенно характерно для восточнославянских элит.

В восточнославянском географическом регионе, отличающемся от западноев­ропейского более суровым климатом, а соответственно и более трудными условиями жизни людей, постоянно воспроизводился тип личности, оценивающей своё существование в плоскости сравнительного видения, в аспекте иначе возможного, быть могущего, где западноевропейский опыт выступает в качестве эталонного, в виде идеала — образца для подражания, а свой собственный, национальный воспринимается как исторически несостоятельный, не удавшийся, а поэтому подле­жащий исправлению и изменению в ходе модернизации и «европеизации». Близ­кое соседство восточнославянских народов с более эффективным в экономическом отношении Западом порождало, стало быть, раскол сознания, коллизию объек­тивного и субъективного. В реальности получилось так, что далеко не каждый культурно-психологический тип личности оказывался в состоянии субъективно принимать и выносить те условия человеческого существования, которые объек­тивно складывались в восточнославянском ареале. Совсем другая ситуация скла­дывалась в географически отдалённых от Запада странах Востока (например, в Китае, Индии, в Азии в целом). Там человек, в каких бы трудных условиях суще­ствования он не находился, оценивал эти условия как привычно безальтернатив­ные, ибо, как правило, ни с какими другими условиями бытия людей он не был знаком и не мог поэтому их сравнивать со своими.

Здесь мы сталкиваемся со своего рода «геоцивилизационным парадоксом», вытекающим из серединного географического положения восточнославянских стран между Западом и Востоком. Суть данного парадокса состоит в следующем. По мере расширения и укрепления международных связей, развития межкультурной и межцивилизационной коммуникации, восточнославянские народы по ряду при­знаков внешнего характера становились всё ближе и ближе к Западу. Постепенно — особенно в сфере науки, техники, административной деятельности и даже быта многое у него заимствовалось. Соответственно этому как неосознанно, так и осознанно формировалось и упрочилось иллюзорное представление о том, что все наши несоответствия Западу, включая уровень материального благосостояния, тип общественной организации, да и вообще любые другие стороны западноевропейс­кой жизни, легко преодолимы. Казалось, что дистанция, отделяющая нас от Запа­да весьма незначительна, что её можно очень быстро одолеть. При таком воспри­ятии глубинных цивилизационных различий, болезненные разочарования, круше­ние идеалов и «фрустрация» сознания были просто неизбежны. Ибо в действи­тельности «цивилизационное расстояние» между Западом и восточнославянскими странами было не просто большим, но и принципиально не преодолимым в силу различия базовых (природно-климатических, геополитических, исторических, мен­тальных и др.) факторов социальной эволюции, характерных для различных ре­гионов нашей планеты.

Горькие разочарования после явно не удачных попыток «стать» Европой как ничто другое усиливали в достаточно широких кругах восточнославянских об­ществ комплекс национальной неполноценности и недовольства своими странами.

Опять же на Востоке такой «цивилизационной аберрации» практически не воз­никало. Там сама географическая отдалённость от Запада и весь уклад жизни никак не побуждали к мысли о том, чтобы подражать этому Западу и уподобиться ему. Там даже при условии прямых сравнений восточной и западной цивилиза­ций, всегда чётко осознавалось: Запад и Восток — разные миры.

К следующему разделу