На пути к историческому самоопределению: приоритеты и задачи

Чтобы освободиться, наконец, от всякого рода псевдометаморфоз, преодолеть ситуацию цивилизационного «пограничья», мучительной раздвоенности сознания восточнославянских народов, явно усилившуюся в начале XXI века, необходимо отказаться от иллюзорных надежд «войти» в чужой дом, будь то в западноевро­пейский или какой-либо другой, и приступить к обустройству своего собственного дома, на своей собственной культурно-цивилизационной и природно-географичес-кой основе, стать полностью самостоятельной системой, обрести духовно-ценност­ную цельность и единство. Без всего этого российское общество не только не выйдет из смуты, уже продолжающейся почти 20 лет, но войдёт в новый, возмож­но, гораздо более страшный и разрушительный её виток. Только на фундаменте своей собственной истории, географии и культуры можно сохранить себя и найти своё место в современной геоструктуре мира, создать собственные формы жизни и творить своё историческое будущее.

Восточнославянские народы, несмотря на все риски и сложности своего сере­динного положения между Востоком и Западом с их крайне противоположными формами социально-культурных традиций, смогли не только пережить столкнове­ние данных традиций, но и синтезировать их. Это был сложный и болезненный процесс, в результате которого, тем не менее, возникло живое, органическое обра­зование. Плодотворность и жизненность сформировавшегося таким путем соци­ально-политического организма были подтверждены как материально (успешные войны, расширение империи, постоянно убыстряющееся экономическое развитие), так и духовно (становление и упрочение собственной духовной культуры). По мнению И. Р. Шафаревича, в развитии России совместилось глубоко концепту­альное мировоззрение Средневековья, включающее в себя повышенный интерес к основным вопросам о смысле жизни и истории, и постренессансная культура За­пада, обладающая необычайной яркостью и индивидуальностью. Россия стала наследницей этих взаимодополняюще-взаимоисключающих традиций, она пере­жила их столкновение, она дала их синтез. Отсюда — «универсализм» Пушкина и Гоголя, Достоевского и Толстого. «Можно сказать, — пишет он, — что в русской цивилизации слились три линии развития человечества: открытая Космосу древнеземледельческая религия, христианство (в его православном аспекте) и запад­ная постренессансная культура...».

Только путём творческого синтеза импульсов Запада и Востока, Юга и Севера, а не механического заимствования ценностей лишь одного западноевропейского цивилизационного типа, восточнославянским странам как «контактной зоне Восток-Запад», можно будет органично и в полной мере самоопределиться в мире. Возможно, именно судьба «цивилизационного контактёра», каким, в силу своего географического положения и специфики истории, выступает восточнославянский регион, позволит ему, на новом витке социокультурного развития человечества осуществить синтез противоположных начал, сыграть ведущую роль посредника между различными цивилизационными типами, преодолеть их односторонность и, тем самым, проторить дорогу в посттехногенное (экологобезопасное) общество. Как раз именно то, что восточнославянские страны так и не вошли в машину западноевропейской цивилизации в качестве её прилаженного блока, не только не умаляет значимости и достоинств их исторического пути, но, напротив, открывает один из реальных шансов избежать человечеству техногенной смерти, таит в себе в наш кризисный век ещё не до конца раскрытые интенции и перспективы.